БУЛГАКОВ КАК МАСТЕР ДВУЛИЧИЯ

Киев, филологический институт университета  им. Т.Г. Шевченко

Откликаться на демонтаж памятника Михаилу Булгакову в Киеве не было никакой надобности. По той простой причине, что писатель, мягко говоря, не близок автору, да и сказанного другими по этому поводу  достаточно. И только продолжающаяся дискуссия вынудила, что называется, вставить и свои три копейки. Да и как промолчать, когда в Украине от бомбежек разрушается украинский культурный пласт: музеи, церкви, исторические здания, уничтожается мемориалы в память о жертвах репрессий и геноцида. Голодомор и был геноцидом. А памятная доска Василю Стусу в ДНР была демонтирована еще в 2014 году. Кто-нибудь из российских медийных лиц хоть слово сказал в защиту поэта-мученика? Но что доски и памятники, когда гибнут люди. Живые люди! На этом фоне ламентации российских медийных лиц по поводу неуважения к бронзовому новоделу в виде Булгакова выглядят особенно показательно. Оказалось, имперский нарратив в сознании россиян, даже у противников нынешнего российского режима и войны, вполне себе живуч. Отторжение всего русского для них личное оскорбление и варварство. Да, обидно, но разве не заслуженно? Это не о Булгакове, это –– о войне, на которой  рушатся имперское величие и диктат. Так было и в других пределах. Так, Альберта Камю, уроженца Алжира, вычеркнули из списка авторитета алжирской культуры, как и Редьярда Киплинга, появившегося на свет в Мумбае, из индийской. И только потому, что эти Нобелевские лауреаты встали на защиту интересов не своей Родины, но своей нации. А Булгаков еще и активно участвовал в Гражданской войне на стороне имперского режима, а значит, против независимости Финляндии, Польши и той же Украины. И на какой стороне был бы Булгаков в нынешней войне, нет никаких сомнений.

Но вернемся к заявленной теме – демонтажу памятника Булгакову. Во избежание таких эксцессов в дальнейшем, ставить памятники писателям, или, не дай бог, артистам, следует в редчайших случаях. И только после выяснения ключевого вопроса: соответствует ли претендент на пьедестал хотя бы минимальным моральным требованиям. Булгаков не соответствует. И не потому, что не любил Украину и украинцев, он не любил и собственный народ, особенно пролетариат и крестьянство. Швондер и Шариков не дадут соврать. “Собачье сердце” –– это иезуитское издевательство над плебсом, и своеобразное отмщение черни за проигрыш “белой гвардии”. Но если революцию делали исключительно “шариковы” и “швондеры”, тогда чего стоят никчемные болтуны из окружения семейства Турбиных? А сам писатель? Не будет трогать  личную жизнь, коснемся лишь провозглашенного им принципа: “Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!” Но сам писатель еще как просил, да больше того, умолял, как высшие инстанции, так и статусных персон: Горького, Крупскую, Сталина. Выпрашивал много и разнообразно: и квартир, и должностей, и выезда за границу. Особенно часто Булгаков писал Сталину: июль 1929, март 1930, май 1931, июнь 1934, февраль 1938. Похожая история и с ореолом Булгакова как антисоветчика. «Собачье сердце» вышло в 1925 году, а 20-е гг. – это особое время писательской вольницы в СССР, когда власть критиковали вполне жестко и определенно: Евгений Замятин — роман “Мы” (1920), Исаак Бабель — “Конармия” (1923–1925), Андрей Платонов — “Котлован” и “Чевенгур” (конец 1920-х), тогда же активно публиковался и незабвенный Михаил Зощенко. Именно на те годы пришелся расцвет украинской культуры, который будет назван “украинским возрождением”. Но уже в 30-е гг. практически все его представители будут уничтожены советской властью. Потеря творческой элиты  колоссальная: поэты, прозаики, драматурги, режиссеры, художники… Были репрессированы и коллеги Булгакова по российскому литературному цеху. А сам он все строчил письма, все пытался выбить привилегии. А “Мастер и Маргарита”, был всего лишь творческой переработкой вселенской зависти Булгакова к удачливым собратьям. И его так называемый “антисоветизм” лишь интерпретация постфактум.

Да если бы не участие в белом движении, Булгаков без всяких сомнений сделал бы карьеру номенклатурного совписа, и получил вожделенные апартаменты такого же размера, как у профессора Преображенского. Квартирный вопрос испортил не только москвичей, но прежде автора сего мема. Только никто из сильных мира не пришел и не предложил вожделенное, пришлось Булгакову суетиться и побираться. Зато, повторяем, всю желчь, ярость и злобу за неудачи излить в судьбоносном романе. Хотя сюжет «Мастера…» на удивление вторичен, и явно списан с декадентского и мистического романа английской писательницы Марии Корелли “Скорбь Сатаны”, изданный еще в 1885 г. (Как и «Роковые яйца», что сделаны по рецепту «Пищи богов» Уэллса). Защитники Булгакова доказывают: это «бродячий» сюжет, известный со времен Средневековья, тот же Гете, мол, использовал. Бродячий-то бродячий, но куда девать и схожий набор персонажей, и одного на два романа непризнанного писателя, и общность сюжетных линий? Различие только в местах действия и именах героев. Да больше того, оба романа объединяет одна идея: дьявол не только зло, но дух справедливости, обличающий человеческие пороки. Только у Коррели получился роман-назидание, а у Булгакова –– бурлеск, гротеск, сатира. Именно эта жанровая особенность, редкая не только в советской литературе, и вызвала повышенный интерес. Роман «Мастер и Маргарита» попал в нерв и настроение умов конца 60-х гг. Интеллигенцию в те годы тянуло к мистицизму, уфологии, оккультизму и прочей чертовщине. Это не находило понимания у официоза, и потому каждый мнил себя непризнанным гением, и каждый второй мечтал посчитаться за мелкие и крупные неудачи. Так роман за короткий срок стал иконой московской интеллигенции. Какая интеллигенция, такой и фетиш. А в годы Перестройки на волне отрицания советского прошлого книга приобрела еще и дополнительные идеологические бонусы: карикатурные булгаковские образы наглядно объяснили несостоятельность социального эксперимента в СССР. Какое значение она приобретет в будущем, кто знает. Но апологетам Булгакова есть чем утешиться: его книги будут издать и читать. Но, если этого мало, симпатизанты могут заставить статуями своего кумира весь периметр Патриарших прудов.